Ежегодно, 15 февраля в России отмечается День памяти воинов-интернационалистов. Ровно 37 лет назад колонна советских войск покинула территорию Афганистана. Это событие ознаменовало для Советского Союза окончание Афганской войны. Свой интернациональный долг в сражениях исполнили более 3 тысяч рязанцев. К сожалению, не всем удалось вернуться домой - 137 мужчин погибли.

У каждого героя за плечами своя история и чтобы узнать одну из них корреспондент «Рязанских новостей» встретилась с участником того конфликта Евгением Масловым.

 

Жизнь до

В 1979 году, когда было принято решение о введении советских войск в Афганистан, нашему собеседнику было всего 11 лет, он учился в школе и активно занимался спортом.

В то время Евгений Иванович жил с семьёй в Дашках-Военных, где находился 137-й воздушный полк и о военном конфликте услышал от знакомых.

После окончания учебного учреждения Евгений пошёл работать с отцом на завод. Параллельно с трудовой деятельностью молодой человек прошёл призывную медкомиссию и благодаря спортивному прошлому был направлен на подготовку в парашютисты. Там за десять дней он получил военную-специальность и ждал повестку в армию. После призыва его направили в учебную дивизию в Литву.

«Меня распредели в медицинскую роту. Это было единственное подразделение, куда отбирали. Нас спрашивали спортсмены ли мы, чем занимались и уточняли, что если не опасаемся попасть в Афганистан, то можем пойти в спортивную роту. Для этого нужно было записаться в медсанбат. Меня удивило, как спортрота связана с медициной. Но там заверили, что скоро я все пойму. Затем в течение полугода у нашей роты шла активная подготовка, как всегда в ВДВ. Вместе с физическими занятиями мы изучали медицину. Иногда по восемь часов в день», - поделился мужчина.

В медицинскую роту не просто так набирали самых крепких ребят. Их готовили быть санитарными инструкторами, теми чья основная задача во время боя подобраться к раненному союзнику и эвакуировать его с поля боя в безопасное место, где можно оказать помощь.

 

В Афганистан выбирали лучших

В зону боевых действий Евгения Маслова направили спустя полгода службы, в мае 1987 года. Вспоминая то время наш собеседник заметил, что сейчас очень много ереси распространяют в информационном поле чтобы очернить те события:

«Пишут что нас всех, молодых и неопытных ребят, загнали на войну, отправляли умирать. Но ничего подобного. С каждым из нас вели беседы, проводили проверки. Если ты сомневался в своих силах, то на войну тебя никто не отправлял. Наоборот. Выбирали лучших, кто сам рвётся в бой. Если ты накосячил, то ты не надёжен и значит не достоин был попасть в Афган».

Всего из роты Евгения, численностью около 140 человек, на войну отравились не более 70 ребят.

Командование не желало отправлять в Афган и нашего собеседника. За время службы он себя хорошо зарекомендовал, стал сержантом. Поэтому его хотели оставить в роте для работы с новобранцами. Однако Евгений Иванович не хотел мириться с таким положением дел. Он решил бороться за право принять участие в боевых действиях.

«Расстроился, не знал как смотреть друзьям в глаза. Все знали, что я парашютист, служу в ВДВ, санинструктор - это высшая квалификация. Меня вызвали в руководству, я устроил маленький скандал, начал доказывать, что меня нужно отправить в Афган.  Спустя два дня мой товарищ говорит: «поздравляю тебя. Ты добился своего, твоя фамилия в списках». А у меня хоть и редкая фамилия, но в части был однофамилец. Поэтому я подумал, что речь про него, не мог сразу поверить. Но оказалось, что нас двоих решили туда направить », - поделился мужчина.

На вопрос, не было ли страшно отправлять в бой Евгений уверил, что в 18-лет он был взрослым мужчиной, за плечами у него несколько лет занятий борьбой, становление кандидатом в мастера спорта. Поэтому отправляясь в Афганистан он не испытывал страха: «Чего бояться? Я шёл воевать».

Также в ходе беседы Евгений рассказал, какие испытал чувства прибыв в Афган.

«Представьте весна и кругом горы. Самолёт штопором крутится около 20 минут и потом садится. Мы прибыли из Литвы, где в мае ещё лежал снег, а в Кабуле стояла жара под 30 градусов, солнце слепило. Выходишь и видишь стоят ряды дембелей в десантной форме с орденами, медалями. Думаешь не о том, вернёшься или нет, а как не ударить в грязь лицом. И слышишь оглушительный бабах в горах. И сразу чувствуешь - ты на войне», - заметил наш собеседник.

 

Стремился себя показать

Прибыв на место Евгений и несколько мужчин с первого дня желали себя показать. Им хотелось поступить в самый боевой полк. 

«Мы не знали, какие подразделения есть, но многие стремились не отсиживаться в тылу, а воевать. Я и несколько парней с первого дня спрашивали, где самые боевой полк и можно проявить себя. И один офицер нас приметил. Он заранее нас записал в свой полк. Многих распределили по другим подразделениям, а мы остались там, куда прибыли. Оказалось, что в этот момент мы находились на территории 350 гвардейского парашютно десантного полка. В простонародье его называли полтинник. Это был самый боевой полк, в котором только один батальон находился на заставах, а остальные воевали. Меня направили в первый батальон в третью парашютно-десантную роту, которая была до этого признана лучшей в Советском Союзе.

И вот полтора года я принимал участие в активных боевых действиях. В мои обязанности санинструктора входило воевать, а также несмотря на свистящие над головой пули и взрывающиеся снаряды оказывать помощь пострадавшим, эвакуировать раненных», - вспоминает Евгений.

 

Как отреагировали родители

Отец и мать Евгения первое время не знали, что сын отправился воевать. Молодой человек решил не беспокоить их. Он отлично знал географию и в письмах писал родным о своей службе в Монголии. При этом наполняя послания яркими подробностями об этой стране. Но сохранить родителей от правды ему не удалось. В Рязани все друг-друга знают и знакомые им раскрыли глаза.

«Пришлось сознаться во лжи. К ним приезжал командир роты. Он учился в Рязанском училище ВДВ, приезжая в отпуск смог их навестить и успокоить. Сейчас понимаю, как родителям было тяжело. Тогда понимания у меня не было. Мне повезло, что я остался живым», - поделился мужчина.

 

Что было самым сложным

В начале Евгению и другим бойцам было трудно привыкнуть к климату Афганистана. Жара, поиски воды, решение бытовых вопросов в новых условиях - все становилось испытанием. 

«Вечером солнце садится, афганец взвывает. Все чужое и не похожее на Россию. Солнце вначале не раздражало, но со временем начало надоедать. Находясь на чужбине я понял, что такое синдром беженца, болезнь от отсутствия родины. Именно там пришло осознание - не хочу и не смогу жить в другой стране», - рассказал наш собеседник. 

 

На войне жизнь не останавливается

Первые дни жизни в полку у Евгения и других молодых бойцов начались с подготовки. Им дали время осмотреться, пристрелять оружие. Новички выходили в горы на боевой технике покататься, главным испытанием было не подорваться на мине. В сражениях несколько дней они не принимали участия.

Евгений прибыл в полк 5 мая, а в бой его отправили в 20-х числах.

«Первый выход был самым трудным. Наша рота отвечала за крайний блок, самый дальний. Мы должны были его захватить и держать оборону. В путь выдвинулись в 6 утра, в 9 вечера добрались до вершины. Там была засада и нас обстреляли. Ночью на боевой технике разместили броню, окопались. Я лёг на спальный мешок и смотрел на чистое, звёздное небо. Так и заснул. И снилось мне, что идёт дождь и гроза гремит. Просыпаюсь, а я в окопе лежу. Переводчик Ахмат мне говорит «Ты что, дурак, что ли? Я тебя еле затащил сюда». Оказалось, что показавшаяся мне гроза была миномётным обстрелом. А я даже не проснулся. 

А потом мы пошли дальше. У нас уже был один раненый и я оказывал помощь. На второй день во время обстрела погиб один из наших солдат. Нам удалось взять пленного. Ночью мне пришлось его охранять, русскому языку учить.

Добравшись до своего блока мы пробыли там дня три. Однажды в небе я заметил орлов. В Афганистане самые крупные беркуты в мире, у них размах крыльев 3,5 метра. Они очень красивые. Из зоологии мне было известно об остром зрении орлов и я решил это проверить. Птицы подлетели ко мне близко и я выстрелил в небо из автомата и при любом выстреле орёл делал движения и уворачивался от пуль», - рассказал наш собеседник.

Однажды Евгений с сослуживцами оказался рядом с Джелалабадом, в том месте температура воздуха достигла больше 70 градусов жары. Днём в тех местах невозможно было встретить ни змей, ни пауков. Бойцы пробыли там трое суток. Многие солдаты падали без сознания.

«У меня было много тепловиков. Один в тяжёлом состоянии. Я бежал по пустыни с ним на руках к нашим. Успел. Доктор ему сделал укол. Там стояли БТР, медсанбант, сапёрные и была натянута маскировочная сетка, а также стояла вода. Притащил туда бойца и смотрю сидит сапёр, гладит овчарку и плачет. Я спросил его, что случилось, а он отвечает: «мой Мухтар умирает». Несмотря на тень и наличие воды выяснилось, что в первый день жара уже убила другую собаку. А я там под палящим солнцем пробыл три дня. И вот я потом иду за сапёром, метров 15 от него и он у меня расплывается. Резко перестал его видеть. Потому что от песка шло сильное испарение. Яйцо можно было на БТР приготовить. Вот такие были условия», - рассказал Евгений.

Одним из сложных испытаний были поиски воды. Находясь в пустыне бойцы нашли какой-то водоем и Евгений, как санинструктор должен был следить за безопасностью воды. С собой у него были специальные таблетки, которые очищали её. Но надо было ещё проследить за сослуживцами, чтобы они не бросались пить грязную воду и подождали.

«Первые пять кружек я жадно пил воду и она казалась наичистейшей. Однако на шестой уже начала отдавать болотом. Хотя спустя время жажда вновь взяла верх и первые три кружки показалось, что вода чистая. Так и выпил три литра воды из болота. У нас тогда было хорошее медицинское снабжение и с собой также мы брали таблетки, которые нужно было принять для уничтожения бактерий», - поделился мужчина.

Несмотря на то, что днём рота Евгения не видела ни одного обитателя пустыни к вечеру живность попадалась им на глаза.

«Солнце садится и песок начинает вздыбливаться, появляется  бугорок и территория покрывается огромными прозрачными пауками, потом варан какой-нибудь побежал, и вдруг все начинает  кишить. Но только солнце встало, никого. Даже они не выдерживали такого пекла», - поделился наш собеседник.

В один из дней, под утро они смогли поймали варана и решили устроить с ним фотосессию. Правда животное не оценило планы бойцов, его сердце не выдержало долгой прогулки под солнцем.

«Вот вам и забавные моменты. Варана поймали и «замучили», дофотографировались. И грустное и весёлое, все было. И потери и хорошее, иначе на войне не бывает», - поведал Евгений Маслов.

Мы для них чужие

Из воспоминаний Евгения для жителей Афганистана советские солдаты были чужаками. В горах местные устраивали засады, а получая ответные удары посылали старейшин для регулирования конфликта. При этом тем, кто к ним относился по доброму они делали зло. А вот силу понимали. Однако расслабляться было нельзя.

«Гражданских там особо и не было. В горах женщины не могли к нам никак относится. По их правилам для них при любом непослушании наказанием была смерть. Поэтому контакта с мирными жителями у нас быть не могло. Мужчины все воевали или торговали», - заметил Евгений.

В горах они жили по старым обычаям. При этом в столице была цивилизация. Там стояли панельные дома, институт, отель. И участвую в патрулировании Кабула Евгений видел и другую сторону их жизни.

«Один раз увидел, как из института вышла девушка в платье, накрашенная и на каблуках. Она казалась очень красивой. Правда без паранджи все красивые. Удивительно было наблюдать. Кругом стояли блокпосты, город защищали и в этом районе девушка могла позволить себе выйти на улицу в таком виде. Хотя обычно им этого не позволяли. Погулять так она могла только в этой части города», - поделился Евгений.

 

Трижды чуть не погиб 

В ходе военных действий в Афганистане Евгений Маслов трижды оказывался в шаге от смерти. И о своём «везении» он вспоминает каждый день.

«Первый раз, когда я чудом спасся произошёл во время одного из заданий. Несколько наших сапёров устанавливали новейшие системы - охота. Это были мины ПМН нажимного действия и несколько ОЗМ, выпрыгивающих мин, 25 метров сплошного поражения и они были соединены взрывателем,  также был блок, который рассчитывал движение. В результате рядом с ним выбрасывалась ближайшая мина. Обычно душманы для проверки не заминированная ли территория, пускали овец, и эта система их обманывала. Они слышали щелчок и думали, если животные не пострадали, то все хорошо, но взрыв срабатывал позже при движении людей.

В группе с нами был солдат, который ещё не привык к горам и он не выдержал жары и потерял сознание. Я ему оказал помощь. Из-за того, что идти он не мог его под руки вели офицеры. В связи с этим часть их экипировки нёс я.

Иду за бойцами и вижу, они падают. Сначала не понял почему и вдруг взрыв. Он произошёл в метрах восьми от меня. И было странное состояние, вначале подумал, что нас с верху обстреляли и начал из автомата в ответ стрелять. Меня резко остановили, крикнули, что мы на минном поле.

После этого мои ноги в землю вросли, начал приходить в себя. Смотрю, а у меня кровь из ушей и все липнет. Стоял, голова кружилась и ждал, пока один из сапёров все проверит. Он прополз и дал команду сходить.

Мне понадобилось минуты полторы, чтобы все-таки ноги убрать. Сапер тогда сказал: «Парень, знаешь что тебя спасло то, что в советской армии есть и балбесы. Я даже знаю этого человека, он совершил несколько ошибок при установке растяжки. Вот это тебя и спасло». Он тогда отметил, что если бы все было установлено верно, меня бы не было.

Второй раз, сзади меня упал реактивный снаряд и попал в расщелину, которая находилась в метрах 20 от места, где я стоял. Обычно, осколки от снарядов летят в обратную сторону от места падения, в моем случае, они бы прилетели в меня. Но из-за того, что он прилетел в расщелину я не пострадал. Хотя летел от взрывной волны метров восемь.  Упал, в глаза попали камни, но осколки не тронули. Когда открыл глаза, один из них лежал совсем рядом. Взял его в руку и обжёгся. Потом хранил его у себя.

На этом чудеса не закончились. Однажды мы попали в засаду. Наш БТР расстреляли из гранатомёта. Они попали в перегородку, которая находилась в пяти сантиметрах от двигателя. Сверху у нас были палатки и боеприпасы,ехали нагруженными. Я в тот момент сознание потерял, а когда открыл глаза сначала не понял, что произошло. Подумал, что на мине подорвались.

Тело гудело, было плохое состояние, из ушей снова шла кровь. Я находился за пулемётом. Мои товарищи лежали рядом без сознания, но крови не было. Первое время страшно было смотреть на ноги, боялся опустить глаза и не увидеть их. Потом смог пошевелить ногами.

Вояки из душманов не очень. Они попали в нас и любовались результатом. В это время мы успели оклематься и начали отстреливаться.

Я сидел за  пулемётом, их долбил и вдруг с другого уголка заметил в прицел, что в меня летит граната. Она вращалась и при подлёте мне даже удалось увидеть на ней цифры. Грана словно летела мне в глаз. В тот момент подумал, что это конец. Если бы она попала в башню так бы и было. Но она пролетела мимо, чиркнув алюминиевой частью. Это спасло. После этого мы не расслаблялись и через 15 минут их победили. После этого боя в медсанбат поступил и выпил кефир, он показался самым вкусным. Меня подлечили и я вновь отправился на войну.

Помимо борьбы вся наша рота кандидаты в мастера спорта по альпинизму. У нас в роте специально повесили плакат, там поход более 5 суток с покорением вершины 4 тысячи и более - норматив для включения в мастера спорта. А мы покорили вершину 4 300 и находились в горах намного дольше», - вспоминает Евгений.

 

Задача руководства страны и окончание службы

В октябре, 1988 года Евгению сказали, что ему положен отпуск. Он и еще один человек от дивизии должны были принять участие в мероприятиях в Москве. Спустя несколько дней после этих новостей его поставили перед фактом, что после его ждёт увольнение.

Евгений не хотел покидать зону боевых действий и оставлять роту без санинструктора. Но руководство решило все за него. При этом его несколько раз заверили, что для роты выделят другого санинструктора и ему не стоит переживать.

Незадолго до увольнения Евгений принял участие в операции по освобождению аэропорта в Кундузе от боевиков. Его рота состояла из 56 человек и перед ними стояла задача остановить 200.

«Думали, что все. Самолёт подогнали. Хвост открыт. После всё загрузили. Разбираем парашюты, они лётные, без стабилизации, часть может не открыться. И говорят: «возможно вас собьют ракетой. Кто сможет выпрыгивайте через хвост и на земле действуйте по обстановке. Рампу не закрыли и весь полет она была открыта. Летишь и ждёшь, общаешься, шутишь. Нам повезло, информацию о нашем вылете не успели продать и мы смогли успешно приземлиться. Нас по плану высадили и мы пошли захватывать взлётку. В это время «духи» воровали кондиционеры. У них рядом со взлётной полосой стоял пулемёт, но они за ним не следили.

А мы приземлились и пошли штурмовать. Я первым шёл в дозоре, они очень удачно для нас встали в метрах 400. Там человек сорок стояли. Подошёл чуть ближе и закричал, они были с автоматами. Но сразу я не стрелял. В итоге наша рота взяла их в плен.

На следующий день к нам пришёл наш разведчик. Он был одет как бача. Я его остановил, наставил автомат. А он на чисто русском ответил. Затем объяснил, что разведчик и попросил отвести к командиру.

Мне потом командир рассказал, что наш разведчик находился в городе и слышал, как Ахмад Шах Масуд вывел к палатке главаря банды и его замов, которые были в это время в аэропорту и расстрелял. Он сделал это из-за того, что они нас испугались и сбежали. Самое главное, нас разведчик успокоил. По его информации, была дана команда нас не штурмовать. И пока мы находились на аэродроме мы слышали взрывы в городе», - поделился мужчина.

 

Что важно сохранить в истории об Афганской войне

По словам Евгения, необходимо раскрыть людям глаза и показать, что мы не были захватчиками. Информация такого характера ложь. Военнослужащие выполняли приказ родины и делали это достойно.

«Как паренёк из рязанской глубинки может быть захватчиком? Мы выполняли приказ родины с честью и героизмом. И показали свою силу, что нас нельзя купить. Также тот конфликт дал понимание для вооружённых сил, как развиваться и выполнять боевые задачи. Также были и политические последствия. В 90-е Америка побоялась с нами воевать, хотя предпосылки были», - заметил Евгений.

 

Жизнь после Афгана

Евгений гордится тем, что не остался просто сержантом, а принял участие в боях.

«У меня высшее знание. Я советский солдат и мне не надо никому ничего доказывать», - сказал мужчина.

Перед дембелем с Евгением и его сослуживцами проводил беседу доктор. Врач рассказывал, что после возвращения с войны в течение 3-4 месяцев у солдат может наступить шоковое состояние, так называемый синдром войны. В этот период главное не начать употреблять алкоголь и наркотики, хотя и будет очень непросто. Спустя время это состояние отпустит.

«Я думал, какой ещё синдром. Ты вернулся, никто не стреляет наслаждайся. Но нет. Доктор говорил,  нужно принять свои изменения, ведь мы стали другими людьми. Находясь там мы не понимали, что будем отличаться. А доктор наставлял: «главное, живите и поступайте по совести. И вернувшись домой я понял. Человек, который несколько раз был двух секундах от смерти не может остаться прежним», - вспомнил наш собеседник.

Вернувшись из армии Евгений Маслов год отработал на заводе, а потом пошёл служить в милицию. Там он отработал десять лет. Однако новые времена принесли сильные изменения. В 1998 году зарплата у сотрудников милиции была около тысячи рублей и поэтому Евгений решил уволиться. Он не хотел работать не честно.

После потихоньку начал развивать своё предприятие. Живя сейчас в доме с семьёй он вспоминает, что когда-то все это было лишь мечтой. И вот теперь она осуществилась.

Сейчас Евгений поддерживает общение с боевыми товарищами. Периодически они видятся, общаются, иногда посещают могилы ушедших друзей.

«Мечтаю проведать могилы всех наших бойцов. Они находятся в разных городах России и других стран. Многие далековаты, но сейчас это возможно сделать. В ближайшее время точно исполню.